Фамилия Христораднова — редкий случай, когда в основе лежит не имя, не профессия, а целая фраза, ставшая прозвищем. Это женская форма фамилии Христораднов, а мужская, соответственно, Христораднов. Словообразовательная модель здесь прозрачна: корень восходит к устойчивому выражению «Христа ради», то есть «ради Христа», «для Христа». В русском языке это оборот, которым нищие просили милостыню: «Подайте Христа ради». Человек, которого прозвали Христорадновым, скорее всего, был нищим, бродягой или юродивым, постоянно повторявшим эту фразу. Не исключено, что прозвище могло закрепиться за тем, кто сам жил подаянием, или за тем, кто был известен своей набожностью и частыми упоминаниями имени Христа в разговоре.

Суффикс -ов указывает на типичную русскую патронимическую модель: Христораднов буквально означает «сын Христорадна», где Христорадн — усечённая и слегка переиначенная форма прозвища. Полная исходная фраза «Христа ради» в бытовой речи могла звучать как «Христоради» или «Христорад», а затем через добавление суффикса -н- (возможно, для благозвучия) образовалось имя-прозвище Христорадн. Такая трансформация — не редкость для русских фамилий: народная этимология нередко «причёсывает» длинные или неудобные сочетания до более привычного звучания.

Географически фамилия Христораднов встречается в основном в центральных и южных регионах России, особенно в Рязанской, Тамбовской и Воронежской областях. Это косвенно подтверждает её происхождение из среды крестьянства или мещанства, где прозвища, основанные на характерных словечках или поведении, были особенно распространены. В дворянских родах подобные «говорящие» прозвища встречались реже.

Сравните с однокоренными фамилиями: Христараднов (с более архаичным окончанием -а-), Христорадный (с суффиксом прилагательного), а также редкие варианты вроде Христорадцев. Все они указывают на одно и то же — на человека, жившего подаянием или прославившегося набожностью. Более точных данных о сословном происхождении конкретной ветви Христорадновых нет, но сама фамилия — яркая иллюстрация того, как бытовая речь и социальные роли закреплялись в русских родовых именах.