Фамилия Христянин — редкий пример, где за основу взято не имя, а слово, обозначающее религиозную принадлежность. В отличие от массы фамилий, образованных от крестильных имён (Иванов, Петров), эта прямо отсылает к самоназванию последователей Христа — «христианин». Написание через «и» в первом слоге — Христянин, а не Христианин — указывает на простонародное, разговорное произношение, характерное для южнорусских и украинских говоров, где «е» в безударной позиции могло редуцироваться или заменяться на «и».

Суффикс -ин в фамилии говорит о том, что её дали по отцу: Христянин — это сын Христянина. Другими словами, прозвище или неофициальное имя Христянин получил первый носитель, а его дети уже стали Христяниными. Такая модель типична для русских фамилий XVI–XVII веков, когда крестьяне и посадские люди получали фамилии по отцовскому прозвищу.

Зачем человека могли назвать Христянином? Вероятнее всего, это не было связано с его личной набожностью. В среде, где все были православными, выделять кого-то словом «христианин» было бы странно. Скорее всего, это прозвище дали в иноязычном окружении — например, в татарской или мордовской среде, где русский или православный человек был заметен. Либо, что тоже возможно, так могли прозвать бывшего старообрядца или сектанта, который перешёл в официальное православие — для соседей он оставался «христианином» в отличие от «раскольников».

В писцовых книгах и ревизских сказках фамилия почти не встречается — это не массовая фамилия вроде Кузнецовых. Единичные упоминания относятся к крестьянскому сословию центральных губерний России, в частности к Рязанской и Тамбовской губерниям, где в XVII–XVIII веках было много смешанного русского и мордовского населения. Там прозвище «христианин» могло выполнять роль этнонима, то есть указывать на национальность, а не на веру.

Сравнение с однокоренными фамилиями (Христинин, Христианов, Христов) показывает, что Христянин стоит особняком: у него нет патронимического суффикса -ов, а суффикс -ин прикреплён к полной основе, что редкость. Это дополнительно подтверждает, что фамилия возникла не от имени, а от прозвища-существительного, которое бытовало как самостоятельное имя в крестьянской среде.