Фамилия Хрустев напрямую связана с прозвищем Хруста, которое давали предку. Основа здесь — нарицательное «хруст», то есть треск, который издает что-то ломкое или хрупкое, когда разрушается. Логика прозвища проста: так могли окликнуть либо неловкого человека, который вечно что-то ронял и ломал, либо, наоборот, обладателя отменного аппетита, чья трапеза всегда сопровождалась громким хрустом.

Есть и вторая, менее очевидная версия, которая уводит нас в украинскую кулинарную традицию. Там словом «хрусти» называли жареное в масле сладкое печенье в форме продолговатых полосок. Если придерживаться этой гипотезы, то прозвище Хруста превращается из характеристики поведения в указание на профессию. В таком случае предок мог быть искусным поваром, пекарем или торговцем сладостями, и его ремесло закрепилось за ним в виде устойчивого именования.

Словообразовательная модель здесь классическая для русских фамилий: суффикс -ев указывает на принадлежность, отвечая на вопрос «чей?». То есть Хрустев — это буквально «сын Хрусты», потомок человека, носившего такое прозвище. Важно, что суффикс именно -ев, а не -ов, что говорит о мягкой основе исходного слова (Хруста, а не Хруст).

Интересно, что фамилия сохранила в себе обе возможные трактовки: и бытовую, и профессиональную. Если первая версия рисует портрет шумного едока или неуклюжего растяпы, то вторая придает фамилии оттенок цеховой принадлежности, связывая род с пекарным или кондитерским делом. Обе гипотезы имеют право на жизнь, и угадать, какая из них верна для конкретной семьи, без генеалогических изысканий невозможно.