Фамилия Хворощев звучит неброско, но за ней стоит довольно прозрачная и конкретная история. В отличие от многих фамилий, образованных от крестильных имён, эта фамилия — чисто прозвищная, и её основа лежит на поверхности.

В основе фамилии лежит слово «хворост» — сухие, отпавшие ветки, тонкие древесные стволы, которые раньше были главным топливом для русской печи. Прозвище Хворощ (именно от него через суффикс -ев образована фамилия) мог получить человек очень худой, сухой, жилистый — такой, что «хворостиной» называли. В русских говорах слово «хворост» имело и переносное значение: так могли сказать о тощем, высоком и нескладном человеке. Эта версия самая распространённая и логичная: внешний признак — самый частый источник прозвищ на Руси.

Однако есть и вторая, менее очевидная, но не менее интересная версия. Фамилия могла возникнуть не от внешности, а от рода занятий. В некоторых диалектах «хворост» и «хворость» означали не только сучья, но и лом, хлам, сор. Соответственно, Хворощем могли прозвать человека, который занимался сбором валежника, заготовкой хвороста для печей или даже мусорщика. В условиях деревенского быта это было обычное, хоть и не самое почётное ремесло, и оно легко закреплялось в фамильном прозвище.

Фамилия образована по стандартной модели с суффиксом -ев, который присоединяется к основам на шипящий (Хворощ + ев). В говорах вполне могла существовать форма Хворощ (с мягким знаком на конце, обозначающим мягкость), от которой фамилия писалась бы как Хворощев. Стоит заметить, что в русском языке есть и фамилия Хворостов — она образована от той же основы, но с другим суффиксом (-ов), и её носители, скорее всего, не родственники Хворощевых, а потомки человека с тем же прозвищем, но из другой местности, где говорили не «Хворощ», а «Хворост».

Географически фамилия Хворощев встречается не повсеместно, а тяготеет к центральным и южным областям России, где были сильны традиции прозвищных фамилий. Это фамилия крестьянского и мещанского сословия, без аристократического оттенка — её носители не владели вотчинами, а топили печи или, в переносном смысле, сами были «сухими и жилистыми». В любом случае, в этом прозвище нет ничего обидного: оно точно и по-народному метко описывало человека.