Фамилия Кибальниченко — яркий пример того, как украинский суффикс «-енко» (указывающий на потомка, сына) «прирос» к прозвищу, образованному от названия головного убора или одежды. Если отбросить типичный для восточной Украины патронимический суффикс, в основе лежит прозвище Кибальник. А оно, в свою очередь, пошло от слова «кибалка» — так в старину называли холщовую шапочку, которую замужние крестьянки прятали под платком.

Чаще всего прозвище Кибальник давали не тому, кто носил такую шапку, а тому, кто их шил или продавал. Это типичное «профессиональное» именование: портной или торговец головными уборами получал меткое прозвище по роду занятий, которое затем закреплялось за его семьей. Есть и вторая версия, менее распространенная, но лингвистически оправданная: слово «кибка» у чувашей означало женскую верхнюю рубаху. В этом случае Кибальником могли называть портного, работавшего с разной одеждой, а не только с шапками.

Словообразовательная модель проста: прозвище на «-ник» (Кибальник) указывало на человека по его занятию или характерному предмету, а суффикс «-енко» сделал фамилию типично украинской — «сын Кибальника». В русских говорах аналогичная фамилия звучала бы как Кибальников, но украинская форма сохранила исходное прозвище почти без изменений, лишь добавив указание на родство.

Фамилия редкая, географически тяготеет к левобережной Украине и южным областям России, куда в XVIII–XIX веках переселялись украинские крестьяне и казаки. Спор между версиями («кибалка» против «кибки») решается в пользу первой: она проще и имеет прямые параллели в русских и украинских говорах, где слова «кибалка», «кибалочка» фиксируются в значении «шапочка, повойник». Вторая версия допустима, но менее вероятна — чувашское заимствование в украинских прозвищах встречается редко.