Фамилия Кикало — редкий пример, когда прозвище, лёгшее в основу, могло означать две совершенно разные вещи. Первая и самая очевидная версия отсылает к глаголу «кикать» — то есть кричать по-птичьи, издавать резкий звук. В этом случае прозвище Кикало могли дать человеку с громким, пронзительным голосом или крикливому, беспокойному по характеру.

Но есть и второй, неожиданный смысловой поворот. В некоторых говорах «кикать» означало «причитать, голосить» — а именно так вели себя вдовы и несчастные женщины на похоронах. Отсюда пошло и другое значение слова «кикала»: так могли назвать вдову или глубоко несчастного, обездоленного, больного человека, того, кто постоянно жалуется или горюет. Таким образом, фамилия Кикало могла закрепиться либо за шумным задирой, либо, напротив, за человеком тяжёлой судьбы.

Словообразовательная модель здесь нестандартная. Суффикс -ло в русских прозвищах встречается нечасто и обычно указывает на носителя действия (ср. «зубрила», «громила»). В фамилии Кикало этот суффикс превращает глагольную основу в имя деятеля: «тот, кто кикает». Такие прозвища на -ло чаще встречались на западе и юге России, что указывает на возможное происхождение рода из этих регионов.

Сравните с однокоренными фамилиями: Кикалов, Кикалин, Кикин. У них та же основа, но разные суффиксы: -ов и -ин — патронимические, то есть указывающие на отца («чей сын?»). А Кикало — это прямое прозвище, которое дали самому человеку и которое не менялось по падежам, как имя. Такая форма могла закрепиться в документах на Украине или в южнорусских губерниях, где фамилии нередко оставляли в исходном виде без добавления -ов.

Правдоподобнее выглядит версия с «криком» и «птицей»: она универсальнее и встречается в разных славянских языках. Версия с вдовой и несчастьем — более узкая, диалектная, но её нельзя отбрасывать: в русской ономастике известны случаи, когда прозвище по семейному положению или горю переходило в фамилию.