Фамилия Кириллины — одна из тех, что образована напрямую от крестильного имени Кирилл. В основе лежит каноническая форма, пришедшая на Русь вместе с христианством из Византии. Греческое имя Κύριλλος (Кириллос) переводится как «маленький господин» или «господень» — от слова κύριος (господин, владыка). На письме имя встречалось в двух вариантах: с одним «л» и с удвоенным, что иногда отражалось и в фамилиях.

Модель образования здесь простая и показательная для русского Севера и центральных областей. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Кириллин буквально означало «сын Кирилла» или «человек из семьи Кирилла». Это так называемая «патронимическая» фамилия — самая распространённая группа в русском ономастиконе. Если бы фамилия строилась по церковнославянской модели, мы бы получили Кириллов, но народная речь предпочла форму на -ин, что говорит о бытовом, а не книжном происхождении.

Интересная деталь: фамилия Кириллин — редкий случай, когда двойное «л» в корне сохранилось в написании, а не стянулось в одно, как в более частых вариантах Кирилов или Кириловых. Это может указывать на позднюю фиксацию фамилии в документах, когда грамотные писцы уже ориентировались на церковное написание имени, или на региональную особенность произношения, где двойной согласный выговаривался отчётливо.

Сословный состав носителей фамилии не был однородным. Встречаются Кириллины и среди крестьян (особенно в бывших владениях Новгорода и в архангельских землях), и среди духовенства — по традиции многие священники давали детям фамилии от имён святых, в том числе от Кирилла. В некоторых переписях XVIII–XIX века фамилия фиксировалась с окончанием -ых (Кириллиных), что характерно для северных и сибирских говоров, где форма родительного падежа множественного числа закреплялась как постоянная.

О точном месте и времени возникновения фамилии сейчас говорить сложно — процесс формирования шёл столетиями. Но ясно одно: фамилия Кириллины — не случайный набор букв, а прямой наследник имени, которое носили и византийские богословы, и русские крестьяне, и священники. В ней слышна та самая связь поколений, которая и делает фамилию памятником не столько письменности, сколько живой семейной истории.