Фамилия Копашилин — редкий пример того, как звуковой облик слова скрывает неочевидную словообразовательную историю. На первый взгляд в ней угадывается корень «коп-», связанный с копанием, но суффикс «-и́лин» указывает на иную, более интересную природу. В русских фамилиях суффикс «-ин» стандартно присоединяется к основам на -а, -я (отчества, прозвища), а ударное «-и́лин» встречается редко и часто сигнализирует о том, что основа оканчивалась на «-ила». Иными словами, Копашилин — это «чей?» — сын или потомок человека по прозвищу Копашила.

Кто такой Копашила? Вероятнее всего, это не просто «копатель», а человек, выполнявший определённую, возможно, не самую престижную работу: землекоп, могильщик, колодезник или тот, кто копал канавы, рвы, погреба. В русских говорах слово «копашила» могло иметь и переносное значение — медлительный, копающийся человек, но для фамилии первичен, скорее, профессиональный оттенок. Суффикс «-ила» в прозвищах часто придавал оттенок деятеля, склонного к какому-то занятию (ср. воротила, зубрила, громила), но в народной среде он мог закрепляться именно за ремеслом.

Интересна и фонетическая деталь. Если бы фамилия образовалась напрямую от слова «копатель» или «копач», мы бы имели Копателев или Копачёв. А здесь сработала модель, характерная для северных и центральных русских говоров, где прозвища на «-ила» были особенно распространены. Встречаются и однокоренные фамилии — Копашев, Копалин, Копылов, — но Копашилин стоит особняком из-за своего редкого суффиксального оформления. В документах XVII–XVIII веков, если бы удалось найти запись, прозвище Копашила могло относиться к крестьянину или посадскому человеку, занимавшемуся земляными работами, — в условиях тогдашнего строительства и сельского хозяйства занятие было востребованным.

Географически фамилия тяготеет к восточным и северо-восточным областям России — возможно, к бывшим Вятской, Пермской или Костромской губерниям, где такие прозвищные формы сохранялись дольше. Сегодня Копашилины встречаются редко, но каждый носитель фамилии может с уверенностью сказать, что его предок носил не казённое, а живое, меткое прозвище, которое говорило о его деле или характере.