Происхождение
Фамилия Коростикова
Фамилия Коростикова — женская форма фамилии Коростиков, и её происхождение напрямую связано с прозвищем или именем её носителя-предка. В основе лежит слово «короста» — так в старину называли струпья, паршу, чесотку или лишай на коже. Казалось бы, основа неприглядная, но в русских фамилиях подобные «болезненные» прозвища встречаются сплошь и рядом (вспомните Гнилозубова, Безносова или Чумакова) и не несли оскорбительного смысла — скорее, это была бытовая характеристика, данная по внешнему признаку.
Словообразовательная модель типична для восточнославянских фамилий: суффикс -ов-/-ев- (в женской форме -ова/-ева) указывает на принадлежность: «чей?» — Коростиков, то есть сын или потомок Коросты. Прозвище Короста мог получить человек, страдавший кожным заболеванием, либо тот, кто лечил такие болезни — знахарь или народный целитель. В некоторых говорах «коростой» называли также скупого, прижимистого человека (от глагола «корыстоваться» — извлекать выгоду), но эта версия менее вероятна, так как ударение и корень смещаются.
Географически фамилия тяготеет к центральным и южным регионам России. В документах XVII–XVIII веков встречаются крестьяне и посадские люди с прозвищем Короста — например, в переписных книгах Воронежского уезда. В дворянских родословных фамилия не отмечена, что указывает на её исконно крестьянское или мещанское происхождение. Интересная деталь: в ряде областей (Смоленщина, Брянщина) бытует также фамилия Коростенев, образованная от топонима Коростень, но Коростиков к этому варианту отношения не имеет — его корень чисто нарицательный.
В советское время фамилия не утратилась, но стала встречаться реже — возможно, из-за неблагозвучной ассоциации с болезнью. Тем не менее, в современных телефонных справочниках и базах данных она фиксируется стабильно, особенно в Волгоградской, Ростовской и Московской областях. Носительница фамилии Коростикова может с уверенностью сказать, что её предки жили на Руси, занимались земледелием или ремеслом, а прозвище им дали по внешности или роду занятий — без осуждения, а лишь как меткую деревенскую примету.