Фамилия Корявченков — один из тех случаев, когда прозвище предка оказалось настолько ярким, что пережило века и закрепилось в официальном родовом имени. В её основе лежит прилагательное «корявый». В русских говорах это слово имело широкий спектр значений: от прямого «кривой, неровный, с дефектами» (о дереве, предмете) до переносного «неуклюжий, неловкий в работе» или даже «с рябинами на лице» (как следствие оспы). Прозвище Корявый давали человеку с заметной внешней особенностью — шрамом, кривыми пальцами, хромотой, — либо, реже, мастеру, который делал всё «коряво», небрежно.

Словообразовательная цепочка здесь нестандартная и потому интересная. От прозвища Корявый сначала образовали патроним (отчество) Корявченко — по типичной украинской или южнорусской модели с суффиксом -енко («сын Корявого»). Затем, при переносе фамилии в великорусскую среду, к этой основе добавили ещё один патронимический суффикс -ов. Так возникла двойная фамилия Корявченков, буквально означающая «внук (или потомок) Корявого». Подобные «наращенные» фамилии встречаются реже простых: они фиксируют момент, когда носитель украинской фамилии оказывался в северных или центральных губерниях России, где местная канцелярия или священник автоматически русифицировали окончание, прибавив привычное -ов.

Географически фамилия тяготеет к югу России и востоку Украины. В дореволюционных переписях Корявченковы встречаются в основном в Курской, Воронежской, Харьковской губерниях — на стыке украинского и русского населения. Это объясняет и смешанную модель образования: корень — общий для обоих языков, а суффиксальная «надстройка» выдаёт миграцию семьи или смену административного учета.

Социально фамилия указывает на крестьянское или казачье происхождение. Прозвища по внешности давали в среде, где не было сословных табу на прямое называние: Корявый не звучало оскорбительно, а служило опознавательным знаком, как Рябой, Косой или Шепель. С течением времени обидный оттенок стёрся, и сегодня Корявченков — просто редкая фамилия с прозрачной, но нешаблонной этимологией, в которой слышна история конкретного человека, получившего меткое прозвище четыре-пять веков назад.