Фамилия Корявушкин — редкий случай, когда основа почти наверняка отталкивается от внешности или качества, а не от имени или профессии. В её основе лежит прилагательное «корявый», которое в старых говорах имело более широкий смысл, чем сейчас. Сегодня мы называем корявым кривое дерево или плохой почерк, а в XVI–XVII веках так могли сказать о человеке с грубой, шероховатой кожей, оспинами на лице, о человеке неуклюжем или даже о том, кто «криво» делает дело — неловко, спустя рукава.

Словообразовательная модель здесь нестандартная. Обычно фамилии на -ушкин образуются от имён или прозвищ с уменьшительно-ласкательным суффиксом -ушк(а): Ванюшка → Ванюшкин, Тимошка → Тимошкин. В случае с Корявушкиным мы видим редкий гибрид: сначала основа «коряв-» получает тот же уменьшительный суффикс -ушк(а), давая прозвище Корявушка, а затем к нему присоединяется патронимический суффикс -ин. То есть Корявушкин — буквально «сын (или потомок) Корявушки». Это не фамилия дворянского или духовного сословия, а типичная крестьянская или посадская, возникшая в среде, где прозвища давали метко и без прикрас.

По географии фамилия тяготеет к северным и центральным областям России — Вологодчине, Костромской, Нижегородской губерниям. В этих местах слово «корявый» было в ходу, а суффикс -ушкин встречается особенно часто в северорусских фамилиях (вспомним хотя бы Шишкин, Маркушкин). Южнее или в Сибири та же основа могла бы дать форму Коряков или Корягин.

Версия о том, что фамилия могла произойти от топонима (например, от названия речки Корява или села Корявки), маловероятна. Такие названия сами вторичны по отношению к тому же прилагательному, и для них типичнее суффикс -ский (Корявский). Поэтому основная и самая правдоподобная гипотеза — прозвищная, по характерной внешности или манере поведения предка.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Коряков, Корягин — показывает, что Корявушкин стоит особняком: он мягче по звучанию и явно позднее по времени оформления. Если Коряков мог возникнуть ещё в XV веке от прозвища Коряка, то Корявушкин — продукт XVII–XVIII столетий, когда уменьшительные формы прозвищ стали массово превращаться в фамилии.