Фамилия Красноскулов — одна из тех, где значение лежит на поверхности, но не всегда читается правильно. Разберём её по косточкам: в основе лежит прозвище Красноскул. Первая часть, «красно-», в русских прозвищах почти всегда указывает на цвет: красный, рыжий, румяный. Вторая часть — «скул» — это не что иное, как диалектное или устаревшее название скулы, щеки. Таким образом, Красноскул — это человек с красными, румяными щеками. Прозвище давали либо здоровяку с ярким румянцем, либо, что реже, человеку с заметной родинкой или шрамом на скуле. Модель образования типична для русского севера и северо-востока: суффикс -ов присоединился к прозвищу, превратив его в фамилию. Получается, Красноскулов — буквально «сын Красноскула», то есть потомок румяного, краснощекого человека.

Интересно, что в фамилии сохранилась архаичная форма слова «скула». В современном русском языке мы говорим «скула» во множественном числе — «скулы», а в единственном чаще используем «скула» как анатомический термин. Но в старых говорах, особенно в архангельских и вологодских, «скула» означала именно щеку или скуловую кость. Поэтому географически фамилия Красноскулов тяготеет к Русскому Северу. Встречаются и родственные фамилии: Краснощёков (с тем же значением, но с другим корнем), Белоскулов, Черноскулов — все они образованы по одной модели и описывали внешность человека.

С точки зрения словообразовательной модели, фамилия Красноскулов относится к классу «цветных» прозвищ, которые давали без иронии или с добродушным подтекстом. В отличие от фамилий, образованных от ремесла или имени, эта сразу рисовала портрет. Сословной принадлежности у неё нет: Красноскуловыми могли быть и крестьяне, и посадские люди. В документах XVII–XVIII веков такие прозвища встречаются в переписных книгах, но без массового распространения — фамилия остаётся довольно редкой. Сегодня её носители живут в основном в центральной России и Поволжье, куда переселенцы с севера принесли свой говор и прозвища.

Итог прост: если вы Красноскулов, ваши предки — люди с яркой внешностью, которых в деревне прозвали за румянец. Никакой тайны, только живая русская речь, застывшая в фамилии.