Фамилия Крендясев — один из тех редких случаев, когда основа слова не имеет очевидных параллелей в современном русском языке. В ней слышится что-то диалектное, возможно, даже иноязычное. Чтобы понять её происхождение, нужно отбросить привычное ожидание прозвища от профессии или имени.

Словообразовательная модель проста: суффикс -ев указывает на притяжательное значение («чей?» — Крендясев), то есть «сын Крендяся» или «человек из рода Крендяся». Основа — прозвище Крендя́с (или Крендя́сь). Ударение, скорее всего, падает на последний слог, что характерно для фамилий, образованных от прозвищ с конечным -я́с, -я́сь.

Самая правдоподобная версия связывает эту основу с диалектным глаголом «крендеть» или «кряндеть». В ряде русских говоров (особенно северных и уральских) эти слова означают «ныть, жаловаться, капризничать, привередничать». Крендя́с — так могли прозвать ворчливого, вечно недовольного человека или, напротив, того, кто постоянно хныкал по пустякам. В словаре Владимира Даля есть глагол «крендобиться» — «ломаться, жеманиться, чиниться», что тоже укладывается в этот смысловой ряд.

Второй, менее очевидный вариант — связь с тюркскими языками. В татарском и башкирском есть слово «керәнде» — «лишайник» или нечто «шершавое, корявое». Прозвище Крендя́с могло достаться человеку с неровной, шершавой кожей или, в переносном смысле, неуживчивому, «колючему» по характеру. Однако этот вариант слабее: тюркские корни в русских фамилиях обычно дают более узнаваемые основы (Булгак, Аксаков), а «крендя» — звучит по-русски диалектно.

Географически фамилия тяготеет к Поволжью и Уралу. В метрических книгах XIX века Крендясевы встречаются в Симбирской, Самарской и Оренбургской губерниях. Это были государственные крестьяне, нередко из бывших однодворцев — потомков служилых людей, охранявших южные рубежи. Суффикс -ев, а не -ов, может намекать на то, что основа прозвища оканчивалась на мягкий согласный (Крендя́сь), что тоже характерно для говоров тех мест.

Таким образом, фамилия Крендясев — это прозвище, данное по характеру или поведению предка. Вероятнее всего, он был человеком незлобивым, но ворчливым, или, наоборот, излишне капризным. В любом случае, за этой фамилией стоит живой диалектный образ, который сегодня уже почти стёрся из языка.