Фамилия Крестин — редкий случай в русской ономастике, когда перед нами не прозвище предка, не профессия и не имя отца, а искусственное именование, созданное в стенах духовных училищ. Это так называемая «семинарская» фамилия, которую придумывали для учеников, не имевших наследственной фамилии, либо для тех, кого хотели отличить особым, благочестивым именованием.

В основе фамилии лежит слово «крест», но не напрямую. Если бы фамилию образовали по обычной бытовой модели, мы бы получили Крестов или Крестников. Однако суффикс -ин здесь выдает искусственное происхождение: в семинариях фамилии часто строили по аналогии с латинскими или греческими образцами, не заботясь о точном следовании живым законам русского словообразования. Сравните: от нарицательного «роза» возникла фамилия Розов, а не Розин — суффикс -ов присоединяется к словам мужского рода. В фамилии Крестин мы видим обратный ход: женское окончание, характерное для отчеств от женских имен, но примененное к мужской основе.

Чаще всего такие фамилии давали в честь церковного праздника Воздвижения Честного Креста Господня, который отмечается 27 сентября. Этот двунадесятый праздник — один из главных в церковном году, посвященный торжеству искупления и победы над смертью. В день Воздвижения Церковь не скорбит, как на Страстной неделе, а радуется плодам страданий Спасителя. Ученик, получивший фамилию Крестин, мог быть зачислен в семинарию именно в этот день или просто отличаться особым усердием в молитве.

Фамилия Крестин — это не просто именование, а замечательный памятник русской культуры. Она несет в себе отпечаток образовательной политики XVIII–XIX веков, когда церковные школы целенаправленно создавали «говорящие» фамилии, призванные напоминать их носителям о высоком долге и вере.