Фамилия Круль — один из тех случаев, где за простым звучанием скрывается несколько версий происхождения, и каждая по-своему логична.

Самая очевидная и распространённая гипотеза ведёт к польскому слову «król» — «король». В крестьянской среде такое прозвище давали не в насмешку, а как пожелание: родители надеялись, что сын вырастет богатым, властным и счастливым, как король. Но мог получить его и взрослый человек, который вёл себя по-хозяйски, держался с достоинством или действительно имел вес в своей общине. Модель образования фамилии здесь простая: польское прозвище Круль без дополнительных суффиксов перешло в фамилию, что типично для западных и юго-западных земель бывшей Речи Посполитой.

Вторая версия менее очевидна, но не менее интересна: она выводит Круля из голландского «krul» — «локон», «завиток». По этой логике, прозвище могло указывать на кудрявого человека. Путь такого слова на украинские и польские земли объясним: между Польшей и немецкими землями (а через них и с Голландией) веками существовали торговые и ремесленные связи. Через Германию слово могло попасть в польский язык, а оттуда — в прозвища, а затем и в фамилии.

Третья, самая редкая гипотеза, отсылает к литовскому «kulikas» — «молотильщик». Если принять эту версию, фамилия оказывается профессиональным прозвищем: предок мог быть работником на току, молотильщиком зерна. Эта версия правдоподобна для тех регионов, где исторически пересекались литовское, польское и славянское население — например, на территории современной Беларуси и Литвы.

Из трёх гипотез самой надёжной выглядит первая, польская: она и географически шире, и семантически прозрачнее. Версия с «локоном» возможна, но менее типична для славянской антропонимии, а литовский след — скорее локальный вариант. В любом случае, фамилия Круль — яркий пример того, как одно слово может хранить память и о социальном статусе предка, и о его внешности, и о его ремесле.