Фамилия Кудинов — одна из тех русских фамилий, чьи корни уходят не в славянские прозвища, а в тюркскую языковую среду. Её происхождение напрямую связано с выходцами из Золотой Орды, а точнее — с теми, кто переходил на русскую службу в XV–XVII веках. Именно тогда инородные имена и прозвища начали проникать в русскую родословную, а затем закрепляться в виде фамилий.

Самая вероятная основа фамилии — искажённое казанско-татарское слово «кудай», что означает «бог» или «аллах». Таким образом, Кудинов — это не прозвище по ремеслу или внешности, а отчество от имени, связанного с религиозным понятием. Подобные «теофорные» имена (содержащие имя Бога) встречались у тюркских народов, принявших ислам, и нередко становились основой для фамилий при переходе в православие.

Исторические источники позволяют назвать и конкретного родоначальника. Считается, что им мог быть Кудинов Кадыш (или Кадыр), служилый татарин, который в 1554–1556 годах выполнял обязанности посла. Он, вероятно, перешёл на русскую службу из Казани, и его имя — Кадыш (Кадыр) — со временем трансформировалось в фамилию Кудинов. Эта версия подтверждается тем, что многие дворянские роды в России имели восточное происхождение, а фамилии на «-ов» образовывались от имён отцов.

Модель образования здесь стандартная для русских фамилий: суффикс «-ов» указывает на принадлежность («чей?» — Кудинов, то есть сын Куды). Но основа «Куда» — это не славянское имя, а адаптированное на русской почве тюркское слово. Суффикс не несёт в данном случае дополнительной социальной окраски: он просто русифицировал исходное имя.

В отличие от многих фамилий, где существует несколько конкурирующих гипотез (от прозвища, от профессии, от имени), для Кудиновых тюркская версия является основной и наиболее обоснованной. Альтернативные объяснения — например, от русского слова «куд» (злой дух) или от «кудри» — выглядят слабее, так как не подкреплены историческими данными о носителях.

Фамилия Кудинов — не просто генеалогическая метка, а свидетельство сложных культурных и политических связей между Московским государством и тюркским миром. Она напоминает о том времени, когда служилые татары становились частью русского дворянства, а их имена — частью русского языка.