Фамилия Кулашев — яркий пример того, как прозвище, данное человеку по внешности или характеру, закрепилось в родовом имени. Основа здесь — слово «кулаш». В русских говорах так называли человека с большими, сильными кулаками, драчуна или задиру. Но есть и вторая, более прозаичная версия: в некоторых диалектах «кулаш» — это вид грубой плетёной корзины или мешок, то есть прозвище мог получить корзинщик, торговец или просто неопрятный, мешковатый человек.

Суффикс «-ев» указывает на стандартную модель образования русских фамилий от основ, оканчивающихся на шипящий или мягкий согласный. Кулашев буквально значит «сын Кулаша» или «принадлежащий Кулашу». В отличие от фамилий на «-ов», где основа твёрдая, здесь мы видим адаптацию к фонетике: «Кулаш» + «-ев» даёт привычное Кулашев. Интересно, что параллельная форма Кулашов (с ударением на последний слог) встречается реже, но тоже возможна, особенно в южных регионах.

С географией фамилии всё не так однозначно. Кулашевы рассеяны по всей России, но заметная концентрация прослеживается в Поволжье — в Татарстане, Башкортостане и Самарской области. Это наводит на мысль о возможном тюркском влиянии: слово «кулаш» в тюркских языках означает «маховая сажень» (расстояние между кончиками пальцев разведённых рук). Прозвище Кулаш могли дать человеку с широкими плечами или длинными руками. В этом случае фамилия оказывается на стыке двух языковых традиций, что для многонационального Поволжья совершенно естественно.

В документах фамилия прослеживается как минимум с XVII века. В переписных книгах Казанского уезда упоминаются крестьяне и служилые люди Кулашевы. Сословно фамилия не была элитарной: её носили в основном крестьяне, ремесленники и мелкие служилые люди. Дворянских родов Кулашевых в гербовниках нет, что подтверждает её «прозвищное» происхождение из народной среды.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то Кулаков встречается намного чаще и имеет более однозначную «драчливую» трактовку. Кулашев же стоит особняком: его редкость и возможная тюркская параллель делают фамилию ценной для историка языка. Она не «громкая», но в ней слышен голос конкретного человека из прошлого — того, кого в деревне знали как Кулаша, будь то задира, корзинщик или широкоплечий силач.