Фамилия Куропов, на первый взгляд, кажется прозрачной: в её основе лежит слово «куропатка». Однако здесь есть важная ономастическая тонкость, которая отличает эту фамилию от множества «птичьих» собратьев. В фамилиях на -ов, образованных от названий птиц, обычно работает простая модель: Сокол — Соколов, Воробей — Воробьёв, Голубь — Голубев. Но «куропатка» даёт не «Куропатков», а именно «Куропов». Почему?

Всё дело в том, что в русских говорах и в древнерусском языке широко бытовала краткая форма — «куроп». Так называли не просто птицу, а часто самца куропатки. Эта форма была удобнее для прозвища: она короче, звучнее. Человек мог получить прозвище Куроп за какую-то внешнюю черту — например, за пёструю одежду, сутулость или быструю, «вспорхливую» походку. Или же за любовь к охоте на эту дичь. Суффикс -ов в фамилии указывает на принадлежность: «сын Куропа», то есть потомок человека с таким прозвищем.

Интересно, что эта модель образования — отсечение «-атк-» — встречается и в других фамилиях, но редко. Например, от «перепёлка» образована фамилия Перепёлов, а не «Перепёлков». Куропов стоит в том же ряду, что и Тетеревов (от тетерев), Глухарев (от глухарь), но с той разницей, что «куроп» — форма более древняя и диалектная.

Географически фамилия не привязана к какому-то одному региону, но чаще встречается в областях, где была распространена охота на боровую дичь: в центральной России, на Урале, в Поволжье. Встречаются варианты написания с «а» — Карапов, но это уже другая, хотя и похожая по звучанию, фамилия. Куропов — это «птичья» фамилия, но с неочевидным словопроизводством, которое как раз и делает её ценной для этимолога.