Фамилия Курузов — редкий случай, когда основа не лежит на поверхности и заставляет задуматься. В первую очередь на ум приходит тюркское слово «куруз» или «курузлык» — в ряде тюркских языков так называли сушёную кукурузу или, в переносном смысле, что-то мелкое, рассыпчатое. Однако более вероятно, что в основе лежит прозвище Куруз. В диалектах русского юга и Поволжья «курузом» могли называть человека сухого, жилистого, невысокого роста — по ассоциации с сухим зерном.

Суффикс -ов указывает на стандартную русскую патронимическую модель XVI–XVII веков: сын Куруза. Фамилия явно формировалась в среде, где тюркские заимствования были обыденны — скорее всего, на территории бывшего Казанского ханства, в бассейне Волги или на южных рубежах России. Встречаемость фамилии сегодня крайне низкая, что говорит о локальном происхождении от одного или нескольких родов.

Есть и альтернативная, но менее убедительная версия: от имени Куруш (персидское «царь» или «солнце», известное как Кир в античной традиции). В таком случае фамилия должна была бы звучать как Курушев. Форма Курузов могла возникнуть через промежуточное прозвище Куруз — искажённое Куруш в просторечии. Но это уже домысел, прямых подтверждений в ономастических словарях нет.

Социально предки Курузовых, скорее всего, относились к крестьянам или однодворцам южных губерний. Дворянских родов с такой фамилией в Российском государстве не зафиксировано. Фамилия не попала в массовые списки, потому что не была распространена: её носители оставались в пределах одной-двух волостей, не мигрировали в столицы и не оставили заметного следа в документах.

Что интересно: фамилия Курузов — редкий пример, когда русская модель (суффикс -ов) наложилась на тюркскую основу, не связанную с именем или профессией, а с бытовым прозвищем по внешности. Это делает её ценной для локальной истории: по такой фамилии можно восстановить, как в конкретной деревне называли человека, и понять, что прозвище давалось по внешнему сходству, а не по занятию.