Фамилия Ламины (в мужском варианте Ламин) — это памятник не столько книжной, сколько живой, бытовой славянской культуры. Её основа — прозвище Лама, которое напрямую связано с диалектным словом «лама». В тверских и псковских говорах так называли сухой хворост в лесу, ветки и сучья, обломанные с деревьев и лежащие на земле. То есть прозвище носило сугубо практический, «топонимический» характер: его давали человеку, который постоянно собирал этот хворост для растопки печи.

Словообразовательная модель здесь проста и прозрачна: суффикс -ин указывает на принадлежность. Ламин — буквально «сын Ламы», «из рода Ламы». Такая модель типична для русских фамилий, образованных от прозвищ, оканчивающихся на гласный или мягкий согласный (сравните: Гаврила → Гаврилин, Сокола → Соколин). В отличие от фамилий на -ов/-ев, которые часто происходят от полных крестильных имён, Ламин почти наверняка отталкивается от прозвища, а не от канонического имени.

Кем же мог быть предок-Лама? Скорее всего, лесником, дровосеком или крестьянином, чья работа была тесно связана с лесом и заготовкой топлива. В условиях деревенского быта, где каждый житель знал друг друга по занятиям, такая «профессиональная» кличка легко закреплялась и переходила в фамилию. Впрочем, не стоит исключать и более редкую версию: в некоторых говорах «ламой» могли назвать не только хворост, но и самого человека — неуклюжего, «ломового», хотя это предположение менее обоснованно, чем связь с лесным промыслом.

Интересно, что фамилия Ламин встречается не только в центральных и северо-западных областях России, но и в Поволжье. Это говорит о том, что прозвище не было привязано к одной местности, а возникало независимо в разных регионах, где был распространён диалектный корень. Однако окончательно утверждать, что все носители фамилии происходят от одного прозвища, нельзя: в редких случаях Ламин мог образоваться и от женского имени Лама (возможно, как вариант имени Лада), но эта гипотеза требует серьёзных генеалогических изысканий. Таким образом, фамилия Ламин — яркий пример того, как обыденное слово, обозначающее лесной мусор, стало именем целого рода.