Фамилия Лелес — редкий случай, где прозвищная основа почти не оставляет сомнений, а вот география подсказывает, в какой именно среде её дали. В отличие от большинства русских фамилий на -ов и -ин, Лелес не имеет патронимического суффикса: это чистая форма прозвища, застывшая без изменений. Такая модель типична для украинской, белорусской и южнорусской традиции, где фамилии нередко записывали как есть, без прибавления «чей сын».

Корень леле- восходит к глаголу «лелеять» — нянчить, холить, заботливо растить. В диалектах слово «лелес» могло означать «баловень», «неженка» или, наоборот, «ласковый человек». Встречается и другая версия: от литовского «leles» — «кукла» или «игрушка», что в пограничных с Беларусью районах не исключено. Но в русском и украинском языках связь с «лелеять» выглядит первичной: прозвище могли дать либо чрезмерно опекаемому ребёнку, либо взрослому с мягким, заботливым характером.

Спорных гипотез здесь мало. Иногда Лелес пытаются вывести из тюркских корней, но это натяжка — ни фонетика, ни ареал бытования такой связи не подтверждают. Основная масса носителей сосредоточена на западе Украины (Волынь, Ровенщина) и в юго-западных областях Беларуси. В России фамилия встречается редко, чаще всего как результат миграции XX века.

Словообразовательная модель проста: основа — прозвище, окончание — нулевое. Никаких суффиксов принадлежности, никакого указания на отца. Это значит, что первый носитель получил фамилию напрямую от личного прозвища, которое, скорее всего, закрепилось за ним в сельской общине. По сословной принадлежности предки почти наверняка были крестьянами или мещанами — дворянские фамилии такой формы в этой местности нехарактерны.

Известных исторических деятелей с фамилией Лелес нет, что типично для редких прозвищных фамилий. Зато она сохранила живую связь с диалектом: в некоторых говорах «лелес» до сих пор помнят как ласковое обращение к ребёнку. Так что носитель фамилии может считать своим дальним предком человека, которого в деревне называли «ласковым» или «холёным» — и это, пожалуй, единственный случай, когда фамилия звучит не как приговор характеру, а как комплимент.