Фамилия Леунец — одна из тех, где на первый план выходит не имя или ремесло, а прозвище, закрепившееся в украинской или южнорусской среде. В её основе лежит слово «леун», которое в юго-западных говорах означало лентяя, бездельника или, по другой версии, человека, который любит поваляться («лежать»). Суффикс -ец типичен для украинской модели образования прозвищных фамилий: он превращает характеристику в название рода. Таким образом, Леунец — это потомок человека, которого в округе прозвали Леуном, то есть ленивым или медлительным.

Слово «леун» имеет и более конкретное диалектное значение. В некоторых регионах Украины так называли не просто лентяя, а человека, который отлынивает от работы, симулирует усталость. Прозвище могло быть ироничным — давалось тому, кто, наоборот, был трудолюбив, но получил его в насмешку за единичный случай. Встречается и версия, что «леун» могло быть вариантом слова «лежень» — так в старину называли медлительного, неповоротливого человека.

Фамилия Леунец распространена преимущественно на территории современной Украины, особенно в центральных и восточных областях, а также в прилегающих регионах России. Она встречается и в Беларуси, но реже. С точки зрения словообразования, это типичная «прозвищная» фамилия, которая не связана с церковным именем или профессией — она описывает характер или поведение предка.

Интересно, что в русских говорах есть слово «леун» с другим значением — так называли дикого кабана, но для фамилии эта версия маловероятна. Скорее всего, прозвище имело человеческую, бытовую основу. В документах XVII–XVIII веков можно встретить похожие прозвища — Леун, Леунов, Леунец, что подтверждает давнюю традицию называть людей по их поведенческим чертам.

Фамилия Леунец не относится к числу дворянских или знатных — её носители, скорее всего, были крестьянами или казаками. Суффикс -ец указывает на то, что фамилия закрепилась в среде, где было принято называть человека по его главной, бросающейся в глаза особенности. Сегодня Леунец — редкая фамилия, но её значение прозрачно и говорит о том, что предки не стеснялись метких и прямых прозвищ.