Фамилия Леушин — одна из тех, что рождалась не из церковного календаря, а из народной веры и быта. Её основа — мирское имя Леух, которое лингвисты связывают с Лешим. В древнерусской традиции такие «охранительные» имена давали детям нарочно: считалось, что если назвать сына именем нечистой силы, она не тронет малыша, сочтя его «своим». Родители, надеясь вырастить красивого и здорового мальчика, могли назвать его Леухом — в расчёте на то, что леший не станет вредить тёзке. Чередование согласных х/ш в фамилии — результат исторических языковых процессов, обычных для русской антропонимии: так имя Леух превратилось в основу Леушин.

Менее убедительная версия отсылает к диалектному слову «леша» или «лешка» — так в некоторых говорах называли лесной орешник, орешину. Если принять эту гипотезу, прозвище Леух мог получить человек, живший в ореховом лесу или рядом с ним. Однако эта трактовка уступает первой: охранительные имена были широко распространены, а диалектное «леша» встречается реже и не даёт столь естественного объяснения суффиксу -ух.

Модель образования фамилии проста: суффикс -ин указывает на принадлежность — «чей?» — «сын Леуха». Такая патронимическая форма типична для русских фамилий, возникших из нецерковных имён и прозвищ. В ономастических работах, в частности у Б. Унбегауна, подобные случаи описываются как характерные для северных и центральных регионов России, где охранительные имена держались дольше всего. Таким образом, фамилия Леушин напрямую сохраняет память о древнем обычае оберегать ребёнка именем-оборотнем, и её корни уходят в народное мировоззрение, а не в книжную традицию.