Фамилия Лопаевы — одна из тех, где за привычным звучанием скрывается сразу две возможных истории, и обе ведут в быт и нравы Древней Руси. В основе фамилии лежит прозвище Лопай, а точнее его краткая форма — Лопа. От неё с помощью стандартного патронимического суффикса -ев и образовали фамилию: «чей?» — Лопаев, то есть сын или потомок Лопы.

Первая и самая прямая версия связывает прозвище с глаголом «лопать» — есть жадно, много, с аппетитом. В этом случае Лопой называли обжору или, в более мягком варианте, любителя плотно поесть и сладкоежку. Прозвища по манере еды вообще типичны для русской ономастики: вспомните хотя бы Объедалова или Глотаева. Вторая версия менее известна, но не менее убедительна. В северных русских говорах, особенно в архангельских и вологодских, «лопать» означало «громко кричать, орать во всё горло». Тогда прозвище Лопа получал человек крикливый, шумный или, напротив, тот, кто работал на промысле, где перекрикивались на ветру. Северное происхождение фамилии косвенно подтверждается и тем, что суффикс -ев здесь закономерен: в северных и центральных регионах фамилии на -ев и -ов вытесняли южнорусские -ин.

Фамилия Лопаев — не самая частая, но и не исчезнувшая. Встречается она в Поволжье, в Вятской губернии и, что логично, на Русском Севере. Интересно, что ударение в фамилии может падать как на первый слог (Ло́паев), так и на второй (Лопа́ев) — это зависит от местной традиции произношения. В первом случае ударение закрепляется за корнем, во втором — за суффиксом, что типично для фамилий, образованных от имён и прозвищ с подвижным ударением (сравните: Кóшкин и Кошкúн).

Таким образом, фамилия Лопаевы — это не просто «памятник культуры», а живой след языка: она сохранила для нас либо слово из бытовой лексики, описывающее человеческий аппетит, либо редкое диалектное слово, характеризующее голос и темперамент предка.