Фамилия Лопатковы — это типичное русское отчество второго порядка, построенное по цепочке: прозвище → полуотчество → фамилия. В основе лежит прозвище Лопата. Человек по прозвищу Лопата, его сын становился Лопатко (так на Руси образовывали уменьшительные или «сыновьи» формы), а внук уже записывался как Лопатков. Иначе говоря, Лопатков — это буквально «внук Лопаты».

Прозвище Лопата, скорее всего, давали не за внешнее сходство с инструментом, а по роду занятий. Самый прямой смысл — землекоп или огородник, то есть человек, постоянно работающий лопатой. Однако у слова «лопата» в русских говорах были и переносные значения: так могли назвать человека с широкими ступнями или большими ладонями («лопатистого»), а в некоторых диалектах — болтливого, «разгребающего языком» сплетни. Какая из этих версий верна для конкретного предка, сказать уже невозможно, но ремесленная версия — самая распространённая и правдоподобная.

На форму фамилии обратил внимание ещё Б. Унбегаун в своих работах по русской ономастике. Суффикс -ко в промежуточном звене (Лопатко) характерен для украинской и белорусской традиции образования отчеств. Это не значит, что носители фамилии обязательно украинцы или белорусы, но указывает на то, что фамилия могла сложиться в юго-западных русских землях или в зоне активных контактов трёх восточнославянских народов. Позже, при адаптации на великорусской почве, суффикс -ко могли переосмыслить и закрепить в стандартной форме на -ов.

Интересная деталь: фамилия Лопатковы встречается в двух вариантах ударения — на первый и на второй слог. В старых документах и переписях, где фиксировали прозвища, форма «Лопатко» почти всегда имела ударение на «о», но в фамилии оно могло сместиться. Это косвенно говорит о том, что фамилия бытовала в разных регионах независимо друг от друга, и местные говоры влияли на произношение.

О точном времени возникновения фамилии говорить сложно: процесс шёл несколько столетий, с XV по XVII век. Ясно одно: Лопатковы — не аристократическая фамилия, а крестьянская или посадская. Она не попала в бархатные книги и родословные росписи дворянства, а осталась в массе рядовых «тяглых» людей, чьи имена сохранили для нас писцовые книги и ревизские сказки.