Фамилия Люльковская — одна из тех, где географический корень почти наверняка перевешивает все прочие версии. Основа здесь — топоним, а не личное имя или прозвище. Суффикс -ск- прямо указывает на связь с местностью: так в польской и западнорусской традиции образовывали фамилии от названий деревень, усадеб или городов. Женское окончание -ая говорит о том, что перед нами форма прилагательного, типичная для дворянских и шляхетских родов (например, Люльковская — «из Люлькова»).

Исходное название села или хутора — Люльково. Таких топонимов на карте Восточной Европы несколько. Самые вероятные точки — бывшее село Люльково в Смоленской области (упоминается в писцовых книгах XVII века) или урочища с тем же именем на территории современной Беларуси и Польши. Название деревни, в свою очередь, восходит к прозвищу или имени Люлька. В русских говорах «люлька» — это колыбель, но в качестве прозвища слово могло означать и человека с тихим, убаюкивающим голосом, либо того, кто делал колыбели (ремесленника-бондаря или плотника). Менее вероятна, но не исключена связь с тюркским «люля» (трубка для курения) — такое прозвище могли дать курильщику.

Сословная история фамилии двойственная. Окончание -ская/-цкая в Российской империи чаще встречалось у дворян, получивших фамилию по названию поместья. Однако польская шляхта, массово переселявшаяся в западные губернии после разделов Речи Посполитой, тоже носила такие фамилии, и далеко не все они были богатыми землевладельцами. Поэтому Люльковские могли быть как обедневшими шляхтичами, арендовавшими землю, так и крестьянами, которых записали по деревне при переписи. В метрических книгах XIX века эта фамилия встречается в Волынской и Гродненской губерниях, что подтверждает западнорусский след.

Интересная деталь: фамилия сохранила редкую для русского языка мягкость корня (Люль-), что сближает её с белорусским произношением. В польском варианте она звучала бы как Lulkowska, с ударением на втором слоге. В русской среде ударение сместилось на последний слог — Люлькóвская, что и закрепилось в документах. Это типичный пример адаптации шляхетской фамилии в великорусской среде: форма осталась польской по модели, а звучание обрусело.