Фамилия Махаринская — женская форма от Махаринский, и её происхождение ведёт скорее не к личному имени, а к географическому названию. Суффикс -ский (с вариантом -инский) в русских фамилиях почти всегда указывает на связь с местностью: либо человек владел землёй с таким названием, либо сам родом из села, деревни или урочища. В этом смысле Махаринская стоит в одном ряду с фамилиями вроде Тверской или Ржевский — только её основа куда более редкая и локальная.

Корень «Махарин-» проще всего вывести от названия населённого пункта. На картах Восточной Европы встречаются топонимы Махарино, Махаринцы, Махаровка — они разбросаны по Украине, Белоруссии и западным областям России. Если фамилия польская или украинская по происхождению, суффикс -инский мог указывать на шляхетское сословие: в Речи Посполитой такие окончания часто получали дворяне, владевшие поместьем. Но не стоит думать, что все Махаринские — потомки знати; в XIX веке фамилии на -ский давали и крестьянам, переселившимся из одной деревни в другую.

Что касается названия «Махарино», его происхождение двояко. Первая версия — от прозвища или имени Махар, которое могло быть производным от крестильного имени Макарий (в народной форме Махар). Вторая, более прозаичная, — от глагола «махать» или существительного «мах»: прозвище Махара давали человеку с размашистой походкой, широкими жестами или тому, кто работал косой. В ономастике известен случай, когда прозвище становилось названием деревни, а потом — фамилией её жителей.

Встречаемость фамилии Махаринская невысока. Основные очаги — западные регионы России (Брянская, Смоленская области) и восток Украины. Встречаются Махаринские и в Польше, где фамилия могла писаться как Macharyński. Ударение в русском произношении обычно падает на второй слог: Маха́ринская, хотя в польском варианте возможен акцент на предпоследнем слоге.

Если ваши предки носили эту фамилию, стоит искать корни в небольшом селе — вероятно, в чернозёмной полосе или на границе с Белоруссией. Фамилия не даёт однозначного ответа о сословии, но её форма говорит о том, что в XVIII–XIX веках предки уже имели закреплённое родовое имя, а не только уличное прозвище.