Фамилия Манохо звучит необычно для русского уха, и это подсказка: её корни уходят в украинскую или белорусскую среду. В основе лежит не церковное имя, а прозвище, и разобраться с ним помогает живой южнорусский говор.

Ключ к фамилии — слово «маноха». В украинских и южнорусских говорах так называли нерасторопного, медлительного человека, иногда — простофилю. Корень тот же, что и в глаголе «ма́яти» (махать, колебаться) или в слове «мана» (обман, наваждение). Прозвище Маноха давали тому, кто действовал вяло, «маялся» без толку или был не от мира сего. Суффикс -ох- типичен для украинской экспрессивной лексики: ср. «сваха» — «свахо́нька», «біда» — «бідо́ха». Он придаёт прозвищу оттенок снисходительной или насмешливой характеристики.

Модель образования фамилии проста: прозвище Маноха перешло в фамилию без изменений, по типу тех, что оканчиваются на -о и не склоняются по падежам (как Шевченко, Коваленко). Это типично для украинской и белорусской ономастики XVII–XVIII веков, когда фиксация прозвища в документах происходила в форме именительного падежа. В русских переписях такую фамилию могли адаптировать, прибавив суффикс -ов (Манохов), но вариант Манохо сохранился как маркер западнорусского или малороссийского происхождения.

Версия о связи с греческим именем Мануил (Манолис) через уменьшительную форму Манóха маловероятна: для греческих заимствований в украинском языке типичны суффиксы -ило, -ей, а не -ох-. Да и смысловая нагрузка прозвища — бытовая, не религиозная — говорит в пользу местного корня.

Географически фамилия Манохо встречается в основном на территории исторической Гетманщины (Черниговская, Полтавская области) и в южных районах Беларуси. Носителями были, скорее всего, крестьяне или казаки, получившие прозвище от односельчан за неторопливость или простодушие. В дворянские родословные книги эта фамилия не попала — её бытование оставалось народным, без привязки к знатному сословию.

Сегодня фамилия редкая, но не исчезнувшая. Встречается в России, Украине и среди потомков эмигрантов первой волны. Её необычное звучание и отсутствие привычного суффикса -ов/-ин часто вызывают вопросы — но именно это делает её живым свидетельством диалектного слова, которое почти вышло из употребления.