Фамилия Мартев — хороший пример того, как за простой, на первый взгляд, основой может скрываться не один вариант происхождения. Самая очевидная версия ведёт к крестильному имени Март (или Марта). В святцах есть мужское имя Март (от латинского Martius — «посвящённый Марсу», то есть воинственный), но на Руси оно было редким. Гораздо чаще встречалось женское Марта — имя сестры Лазаря из Евангелия. Фамилия в таком случае образовалась бы от отчества по матери: если мать звали Мартой, то сына в быту могли называть Марте́нко, Марте́нов сын, а со временем закрепилась форма Мартев. Такая модель (от женского имени через суффикс -ев) встречается, хоть и не так часто, как патронимы от мужских имён.

Вторая версия — прозвищная. В южнорусских и украинских говорах словом «март» могли называть человека с непостоянным, переменчивым характером — по аналогии с погодой в марте. Или же, наоборот, так могли прозвать родившегося в марте. В этом случае фамилия Мартев — чисто русская, образованная от уличного прозвища без участия церковного календаря.

Обратите внимание на суффикс -ев, а не -ов. Он указывает, что основа фамилии оканчивалась на мягкий согласный или на -й. В говорах имя Март могло произноситься как Марть, отсюда и закономерное Мартев. Встречаются и однокоренные фамилии — Мартов, Мартынов, Мартюшев, но Мартев стоит особняком: если Мартов и Мартынов почти всегда от мужского имени, то Мартев с равной вероятностью мог закрепиться и от женского, и от прозвища.

Географически фамилия тяготеет к югу России: в документах XVIII–XIX веков Мартевы встречаются среди однодворцев Воронежской и Курской губерний. Однодворцы — это потомки мелких служилых людей, которые несли сторожевую службу на южных рубежах. Так что предки Мартевых вполне могли быть пограничниками своего времени, а фамилия — просто напоминанием о том, что в роду был человек с изменчивым нравом или родившийся в первый весенний месяц.