Фамилия Материковы звучит солидно, даже монументально, и из-за этого легко попасть в ловушку и связать её с «материком» — крупным массивом суши. Однако такой вариант — самое простое и, скорее всего, ложное объяснение. В основе фамилии лежит не география земной коры, а личное прозвище Материк, которое уходит корнями в латинский язык: «mater» — мать, «maternus» — материнский. Так что первая и главная версия — не про сушу, а про родство.

Кого на Руси могли прозвать Материком? В первую очередь, человека, который рос без отца. Так могли назвать незаконнородившегося ребёнка или сына вдовы — того, кто остался на попечении одной лишь матери. Прозвище было не оскорбительным, а скорее описательным, указывающим на семейное положение. Со временем потомки человека с таким прозвищем стали носить фамилию Материковы, и суффикс «-ов» закрепил за ними принадлежность к роду Материка.

Есть и вторая версия, менее распространённая, но имеющая право на существование. Она связывает фамилию с названием населённого пункта, в основе которого лежал корень «матер». Например, польская деревня Матерна (сегодня — Матарния, часть Гданьска) была основана в XV веке. Если предположить, что предок Материковых происходил оттуда, то прозвище Материк могло указывать на его географическое происхождение. Однако эта гипотеза выглядит слабее: она требует, чтобы человек переехал с берегов Балтики в русские земли, а затем получил прозвище по месту выхода. Версия с «материнским» происхождением и воспитанием без отца куда органичнее для русской ономастики: такие прозвища, отражающие семейные обстоятельства, встречаются часто.

Разбор словообразовательной модели показывает типичный путь: прозвище Материк → отчество Материков → фамилия Материковы. Это классическая схема для русских фамилий, закрепившихся в XVI–XVII веках. О точном месте и времени возникновения конкретно этой фамилии говорить сложно: процесс шёл постепенно, и документальных свидетельств о первом Материкове у нас нет. Ясно одно: перед нами памятник славянской письменности, который хранит память о человеческой судьбе, а не о географической карте.