Происхождение
Фамилия Мацур
Фамилия Мацур ведет свою историю от прозвища, которое давали предку по одной из двух моделей. В основе лежит украинское нарицательное «мацюра» — так называли толстую палку, дубину. Отсюда первая, самая очевидная версия: прозвище Мацур закреплялось за человеком высоким и полноватым, чья фигура напоминала увесистое бревно. Но у слова было и переносное значение — задира, драчун, тот, кто охотно пускает в ход кулаки, а при случае и палку. Так что не исключено, что родоначальник фамилии славился буйным нравом, а вовсе не комплекцией.
Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная. Прозвище Мацур не получило дополнительного суффикса и перешло в фамилию в исходной форме. Это типично для украинских и южнорусских фамилий, которые часто сохраняли прозвищную основу без изменений, в отличие от северных моделей с -ов и -ин. Сама основа «мац-» родственна глаголу «мацать» — щупать, трогать, хватать. В диалектах от него образовался целый пласт слов, связанных с чем-то грубым, тяжелым или неуклюжим, что косвенно подтверждает связь прозвища с физической статью или грубоватым поведением.
География фамилии ожидаемо тянется к западноукраинским землям, откуда она распространилась по другим регионам. Встречается она и в Польше, где аналогичное прозвище могло возникнуть независимо, но с тем же значением. Если сравнивать с однокоренными фамилиями вроде Мацюк или Мацуренко, то Мацур выглядит более архаичной: она застыла в форме прозвища, тогда как другие ветви добавили к основе патронимические суффиксы, указывающие на сына или потомка.
Точных сведений о сословии первых носителей нет, но по модели образования можно предположить, что фамилия возникла в крестьянской или казацкой среде, где прозвища по внешности и характеру были обычным делом. Дворянские роды редко брали такие бытовые основы без изменений. Исторических документов, которые бы точно зафиксировали первого Мацура, мы не имеем, поэтому обе версии — о высоком толстяке и о драчуне — остаются равноправными, хотя первая выглядит чуть правдоподобнее: прозвища по внешности давали чаще, чем по поведению.