Фамилия Матулин — одна из тех, чья основа на первый взгляд кажется прозрачной, но при ближайшем рассмотрении даёт не один, а два равноправных пути к разгадке. Оба ведут в XVI–XVII века, и оба связаны с личным именем или прозвищем, которое дали предку.

Первый и самый очевидный вариант — происхождение от крестильного имени Матфей (в просторечии Матвей). В русских говорах имя нередко сокращали до формы Мату́ля — ласково-уменьшительное обращение, как Ванюля от Иван или Петруля от Пётр. Суффикс -ин в данном случае работает по стандартной модели: чей? — Матулин, то есть сын Матули. Это типичная «патронимическая» фамилия, каких большинство в центральной России.

Вторая версия менее очевидна, но не менее интересна. В псковских и тверских говорах словом «матуля» называли не человека, а предмет: так говорили об узелке, свёртке, а иногда — о неуклюжем, медлительном человеке (сравните с диалектным «матухаться» — возиться, мешкать). Если основатель рода получил прозвище Матуля за то, что был неповоротлив или постоянно что-то носил в узелке, фамилия уходит корнями в бытовую характеристику, а не в святцы.

Фамилия встречается спорадически по всей России, но заметный след оставила в среде донского и кубанского казачества. В списках казачьих фамилий XIX века Матулины изредка попадаются в станицах бывшей Области Войска Донского. Это говорит о том, что фамилия могла прийти на юг с переселенцами из северных губерний, где диалектное слово «матуля» было в ходу.

В отличие от фамилий Матвеев или Матушевский, где связь с именем очевидна, Матулин стоит на грани: он мог возникнуть и в церковной среде (от Матфея), и в крестьянском быту (от прозвища). Разобрать, какая версия верна для конкретной семьи, можно только по архивным записям — по тому, как писали имя первого известного предка в переписных книгах.