Фамилия Мережкины напрямую связана с прозвищем Мережка, которое легло в её основу. В древнерусском языке «мережа» — это рыболовная снасть, сплетённая из сетки и натянутая на обручи. Такое прозвище закреплялось за человеком не случайно: оно указывало на его ремесло. Предок, носивший имя Мережка, мог быть либо рыбаком, промышлявшим этой снастью, либо мастером, который такие сети плёл и чинил. В обоих случаях прозвище точно описывало его занятие и быстро приживалось в обиходе.

Слово «мережа» имеет и переносный смысл — так называли что-то переплетённое, узорчатое, напоминающее сеть. От этого же корня пошли слова «мережка» (узорная строчка на ткани), «мережить» (плести, вышивать). Поэтому не исключено, что в отдельных случаях прозвище Мережка могло относиться не к рыбаку, а к вышивальщице или портному, искусно делавшему узорные швы. Эта версия менее распространена, но имеет право на существование, особенно если учитывать, что прозвища часто давались по внешним признакам или манере поведения, а не только по профессии.

Модель образования фамилии проста и типична для северных и центральных русских земель. Суффикс -кин указывает на принадлежность: Мережкин — сын, потомок или человек из рода Мережки. Такая форма характерна для имён и прозвищ, оканчивающихся на гласный или мягкий согласный, и широко встречается в документах XVI–XVII веков, когда фамилии только начинали закрепляться за крестьянскими и посадскими семьями.

Важно понимать, что фамилия Мережкины, как и любая другая, не обязана иметь единственного родоначальника. В разных уездах могли независимо друг от друга появиться свои Мережки — рыбаки с Волги, Оки или северных рек, — и каждый из них дал начало своему роду. Поэтому говорить о едином месте происхождения фамилии нельзя без обращения к конкретным архивным записям: писцовым книгам, ревизским сказкам или метрикам.

Сегодня фамилия встречается редко, что неудивительно: прозвища, связанные с узким ремеслом, постепенно уходили из обихода по мере развития промыслов и урбанизации. Тем не менее, в ней сохранилась память о тех, кто кормился у воды или славился искусной сеткой, — и это делает её живым свидетельством быта наших предков.