Фамилия Меркушины происходит от просторечной формы старинного крестильного имени Меркурий. В основе лежит имя Меркуша — так на Руси в быту, по-свойски, называли человека, носившего полное церковное имя Меркурий. Само имя восходит к древнеримскому богу Меркурию, покровителю торговли и путешественников, которого изображали с крылышками на сандалиях. В христианской традиции это имя носили несколько ранних святых, поэтому оно попало в святцы и распространилось на Руси.

Словообразовательная модель здесь простая и показательная. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Меркушин буквально означает «сын Меркуши», «ребёнок Меркуши». Такая модель типична для русских фамилий, образованных от имён, оканчивающихся на -а или -я. Если бы исходная форма имени звучала как Меркул или Меркурий, мы бы скорее получили фамилию Меркулов или Меркурьев. А вот Меркушин закрепился именно за народной, разговорной версией имени.

Любопытно, что имя Меркурий в народной среде нередко переосмыслялось. Поскольку покровитель торговли Меркурий был богом хитрым и проворным, в некоторых говорах имя Меркуша приобретало прозвищный оттенок. Однако для большинства носителей фамилии основа всё же — обычное крестильное имя, которое давали при рождении.

О точном месте и времени возникновения фамилии Меркушины говорить сложно. Фамилии у крестьян и посадских людей формировались постепенно, на протяжении нескольких столетий, и закрепились в разных регионах независимо друг от друга. Можно предположить, что фамилия чаще встречалась в центральных и северных русских землях, где имя Меркурий было более употребительным, но точной географии без специальных исследований не восстановить.

В истории фамилии заметен и социальный срез: имя Меркурий на Руси не было аристократическим, его охотно давали людям из купеческой и крестьянской среды. Поэтому Меркушины — это фамилия, которая скорее говорит о простом происхождении предков, чем о дворянских корнях. Впрочем, со временем её носители встречались среди духовенства, мещан и купцов.

Сегодня фамилия Меркушины — памятник живой народной традиции именования. Она сохранила ту форму, в которой имя звучало в повседневной речи несколько веков назад, и напоминает о том, как церковные имена обрастали домашними, ласковыми вариантами и становились фамилиями целых родов.