Фамилия Мержоев напрямую отвечает на вопрос, кем был её первый носитель: это потомок человека по имени Мержо. Само имя, по наиболее распространённой версии, восходит к чеченскому слову «мерзо» — «сладковатый». Так ласково могли называть маленького ребёнка, младшего сына или просто любимца в семье. Смысл здесь не в буквальном вкусе, а в умилении: сладкий, желанный, тот, кого лелеют.

Подобная модель имянаречения хорошо знакома кавказским народам. У адыгов, например, бытовали имена-прозвища, которые описывали ребёнка или его место в семье: Калашау («городской парень»), Хагур («худой, тощий»), Учужук («сын ставшего на ноги»), Гучешау («сын кузнеца»). Как видим, имя часто фиксировало не столько личное качество взрослого, сколько ситуацию рождения или детскую особенность. Имя Мержо из того же ряда: оно не столько характеризует взрослого мужчину, сколько закрепляет за ним домашнее, детское прозвище.

Словообразовательная модель фамилии проста и прозрачна: к основе Мержо добавляется типичный русский патронимический суффикс -ев, образующий притяжательное прилагательное («чей?» — Мержоев). Такой формант характерен для фамилий, которые складывались у народов, вошедших в орбиту русского делопроизводства: имя отца переоформляли в фамилию по общероссийскому стандарту. То есть Мержоев буквально означает «сын Мержо», «принадлежащий Мержо».

Интересно, что фамилия сохранила исходное имя в почти неизменном виде, без дополнительных тюркских или арабских наслоений, что говорит о достаточно позднем оформлении — уже в русскоязычной среде. В самой Чечне, где родовые имена (тейповые) строятся иначе, фамилия Мержоев закрепилась именно как официальная, документальная форма.

Версия о чеченском происхождении — основная, но не единственная. В редких случаях можно встретить попытки связать основу с другими кавказскими языками, где похоже звучащие корни означают «храбрый» или «воин». Однако эти гипотезы выглядят натянутыми: они не объясняют мягкое, уменьшительное звучание исходного имени. Куда логичнее предположить, что перед нами именно ласкательное прозвище, которое со временем стало родовым именем. Потомок человека по имени Мержо, каким бы ни был его характер, получал фамилию по отцу — и так за ним закреплялась память о том самом «сладковатом» малыше, с которого всё началось.