Фамилия Мигачев (и её вариант Мигачёв) входит в распространённый тип русских фамилий, образованных от личного прозвища. В её основе лежит прозвище Мигач, которое давали человеку с характерной манерой поведения. Семантика здесь неоднозначна: с одной стороны, «мигать» — значит часто моргать, щуриться, что могло указывать на человека с плохим зрением или нервным тиком. С другой стороны, в народной речи слово «мигач» закреплялось за рассеянным, нерасторопным и медлительным мужичком, который словно всё время «промаргивает» происходящее вокруг. Поэтому версия о прозвище для нерасторопного человека выглядит правдоподобнее: прозвища чаще отражали поведенческие черты, заметные окружающим.

Словообразовательная модель фамилии проста и типична для русского ономастикона: к основе «Мигач» добавили притяжательный суффикс -ев, который указывал на принадлежность роду. Первоначально форма «Мигачев» означала «сын Мигача», то есть потомок человека с таким прозвищем. Такая модель массово работала на Руси с XV–XVII веков, когда фамилии закреплялись у крестьян, посадских людей и служилых. Суффикс -ев (а не -ов) появляется после мягких согласных и шипящих, что как раз соответствует основе на -ч. Параллельно существующая форма Мигачёв возникла позже, когда под ударением буква «е» стала передаваться через «ё» — это орфографическое новшество конца XIX — начала XX века, поэтому обе записи одной фамилии равноправны.

Точное место и время возникновения фамилии Мигачев установить сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, а прозвище Мигач встречалось в разных регионах независимо друг от друга. Однако можно предположить, что фамилия чаще закреплялась в северных и центральных русских говорах, где слово «мигать» и производные от него были особенно употребительны. Родственные фамилии — Мигалов, Мигалкин, Мигунов — образованы от тех же корней и указывают на ту же прозвищную основу, что делает группу Мигачевых частью более широкого пласта русских прозвищных фамилий.

Несмотря на кажущуюся простоту, фамилия Мигачев — это памятник живой народной речи: она сохранила слово, которое в современном языке почти утратило прозвищное значение, но продолжает жить в фамилии как напоминание о том, как метко и зорко крестьянская культура подмечала человеческие слабости.