Фамилия Молявчикова образована от мирского имени или прозвища Молявчик, которое восходит к прилагательному «малый». Чаще всего так называли младшего ребенка в семье — того, кто родился последним и был «меньшаком» среди братьев и сестер. Впрочем, не менее вероятно, что имя Молявчик давали крохотному, слабенькому новорожденному, подчеркивая его маленький рост и вес. Позже это имя могло закрепиться и за взрослым человеком невысокого роста, превратившись в прозвище.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: к основе «мал» добавился суффикс -яв-, характерный для народной, разговорной речи, а затем уменьшительный суффикс -чик. Подобные цепочки — Малявка, Малявкин, Малявчиков — встречаются в русских фамилиях, и Молявчиков стоит в этом же ряду. Обратите внимание на чередование: в корне «мал» под влиянием акающего произношения «а» перешло в «о», что и закрепилось на письме. Поэтому фамилию Молявчиков не стоит путать с более частотной Малявчиков — это два варианта одного имени, разошедшиеся по диалектам.

Фамилия Молявчиков (и женская форма Молявчикова) встречается редко, и это тоже о многом говорит. Такие фамилии обычно возникали в крестьянской среде, где мирские имена — Мал, Малявка, Меньшик — были обычным делом до конца XVII века, пока церковь не начала вытеснять их из официального обихода. Потомок человека по прозвищу Молявчик получал фамилию по отцу: сын Молявчика становился Молявчиковым, а его дети уже наследовали это имя как родовое.

Если копнуть глубже, то у имени Молявчик есть и второй, менее очевидный смысл. В некоторых говорах «молявой» называли мелкую рыбешку, малька. Отсюда — еще один оттенок: прозвище могло прилипнуть к человеку юркому, вертлявому, может быть, слишком подвижному, как малек в реке. Но эта версия менее правдоподобна: связь с «малым» лежит на поверхности и подкреплена целым гнездом однокоренных фамилий, тогда как «рыбная» трактовка остается лишь догадкой.

Так или иначе, фамилия Молявчикова — это память о предке, которого в семье отличали по возрасту или росту. Она сохранила живое народное слово, которое сегодня почти исчезло из речи, и потому звучит необычно, по-своему тепло.