Фамилия Москаленко напрямую связана с прозвищем «москаль». Так на юге России и в Украине издавна называли москвича, русского солдата или вообще великоросса. Слово это, скорее всего, южнославянского происхождения, и в основе его лежит не этническая неприязнь, а указание на происхождение человека из Московского государства.

Суффикс «-енко» — ключ к пониманию географии фамилии. Это типичный украинский патронимический формант, означающий «сын», «потомок» или «ученик». Таким образом, фамилию образовали от прозвища отца: Москаль → Москаленко, то есть «сын Москаля». Модель эта была чрезвычайно продуктивна в Поднепровье и на Левобережной Украине в XVII–XVIII веках, когда казацкая старшина и крестьяне массово обзаводились наследственными фамилиями.

Носителями фамилии, как правило, были потомки выходцев из Московского царства, осевших в украинских землях. Это могли быть служилые люди, стрельцы, перебежчики или просто переселенцы, за которыми закреплялось прозвище по месту их прежнего жительства. Интересно, что прозвище «Москаль» не всегда несло негативный оттенок — часто оно фиксировало лишь факт отличия пришлого человека от местного населения.

В отличие от фамилий с суффиксами «-ов» или «-ин», которые закрепились в северных русских землях, форма на «-енко» прочно ассоциируется с украинской ономастикой. Поэтому фамилия Москаленко — яркий пример того, как прозвище, данное по географическому признаку, соединилось с местной словообразовательной традицией и разошлось по всей территории бывшей Российской империи.

Стоит отметить, что в некоторых случаях фамилия могла возникать и самостоятельно, без прямого родства с москалями. Например, так могли прозвать человека, который служил в русской армии, носил форменную одежду или говорил с характерным «московским» акцентом. Однако основная масса носителей фамилии всё же происходит от тех, чьи предки действительно прибыли с севера.

Сегодня фамилия Москаленко распространена по всей России, Украине и Беларуси, что говорит о широкой миграции населения в последующие века. Она осталась живым напоминанием о тех временах, когда граница между «московским» и «украинным» мирами была более ощутимой, а прозвища по происхождению — обычным делом.