Фамилия Мойсова — редкий случай, когда по написанию почти невозможно определить, к какой традиции принадлежали предки. С одной стороны, перед нами типичная русская модель с суффиксом -ов, указывающая на принадлежность главе семьи (Мойсова — «дочь или жена Мойсо»). С другой — основа явно не русская, и здесь начинается самое интересное.

В основе лежит имя Мойсо, просторечная и уменьшительная форма библейского имени Моисей. В древнееврейском оригинале это имя связывают со значением «ребенок, дитя», хотя встречается и более поэтичная трактовка — «взятый от Бога». Именно эта форма — Мойсо вместо Моисей — и дает ключ к разгадке: так имя звучало в среде ашкеназских евреев Восточной Европы, где конечное «-ей» редуцировалось до «-о» в бытовом общении.

Но тогда возникает вопрос: почему окончание не типично еврейское, а русское? Дело в том, что на территориях, где еврейское население долго жило бок о бок со славянским, фамилии нередко «обрусевали». Формант -ов здесь — не ошибка и не случайность, а результат адаптации: такую фамилию могли дать при переписи или паспортизации, либо сам носитель сознательно русифицировал ее для удобства. В этом смысле Мойсова — яркий пример того, как чужая ономастическая модель накладывается на местную.

Сравните с другими фамилиями от того же имени. Ашкеназские варианты оформлялись бы как Мойсон или Мойсович, с формантом -сон («сын»). Горские евреи Кавказа взяли бы грузинский суффикс -швили, получив Мойсошвили. А в Израиле фамилия могла бы выглядеть как Мойси или даже Бен-Моисей. На фоне этих вариантов Мойсова выглядит максимально «славянизированной» — и это ее главная отличительная черта.

Вероятнее всего, фамилия закрепилась в черте оседлости, где еврейское население активно переходило на русский или украинский язык в официальных документах. При этом само имя Мойсо не было исключительно еврейским: в южнорусских и украинских говорах так могли называть и православного Моисея, сокращая имя на местный манер. Поэтому у фамилии Мойсова есть и вторая, чисто славянская версия происхождения — от крестьянского прозвища Мойсо, данного человеку с библейским именем.

Обе гипотезы имеют право на жизнь, но первая выглядит убедительнее: слишком характерна именно форма Мойсо для еврейской бытовой традиции. В русских же документах чаще встречались бы варианты Моисеев или Моисеенко.

Что касается суффикса -ов: он указывает на отчество, то есть первоначально Мойсова — «дочь или вдова человека по имени Мойсо». Для женской формы фамилии это естественно: в русской традиции она всегда образовывалась от мужской основы. Так что носительница фамилии может быть уверена: ее предки носили имя Мойсо, а сама фамилия — живое свидетельство того, как библейское имя путешествовало через языки и культуры, меняя форму, но сохраняя память о своем носителе.