Фамилия Мульгин — редкий пример того, как за непритязательным звучанием скрывается целый пласт народной речи. Она образована от личного прозвища Мульга по той же модели, что и тысячи других русских фамилий: к основе добавили притяжательный суффикс -ин, означавший «чей ты будешь», то есть «сын Мульги». Разбор суффикса здесь прост, а вот корень заставляет заглянуть в словари и говоры.

Вероятнее всего, прозвище связано со словом «мульга». В архангельских говорах так называли рукоятку, костыль на весле или упорном шесте, который «муллит», то есть натирает руки. Логика прозвища проста: Мульгой могли окликнуть крестьянина, чьи ладони постоянно были стерты в трудовых мозолях от такой работы. Это не обидное прозвище, а скорее меткая бытовая характеристика, закреплявшая за человеком его главное занятие или его следы.

Вторая версия отталкивается от глагола «мулить». Владимир Даль в «Толковом словаре живого великорусского языка» определяет его сразу в нескольких значениях: «тереть, нагнетать, жать, производя зуд и боль», а также «медленно и вяло жевать, говорить» и «надоедать, докучать». Если принять эту линию, то Мульгой могли назвать человека за особенности характера или поведения — например, за медлительность, нудность или привычку тянуть слова.

Но есть и третий, более острый смысл. В тверских, владимирских и вятских говорах тот же глагол «мулить» означал «обманывать посулом, манить», а еще — «биться над чем-то, маяться». В таком свете прозвище Мульга приобретало иронический оттенок. Его могли дать либо пустослову, который обещает и не делает, либо мошеннику, либо человеку, который безуспешно бьется над делом и никак не может его осилить. Какая из версий точнее — сказать трудно, но все они укладываются в одну семантическую рамку: корень связан с трением, давлением, докукой или обманом.

Потомок человека с таким прозвищем со временем получил фамилию Мульгин. О точном месте и времени ее возникновения говорить сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на столетия, и письменные источники по такой редкой фамилии скудны. Ясно одно — перед нами замечательный памятник живой народной речи, сохранивший в нескольких буквах слова, которые сегодня услышишь разве что в глухих деревнях.