Фамилия Мунтянов напрямую рассказывает, откуда родом её первый носитель. В её основе лежит прозвище Мунтян, а оно восходит к румынскому слову muntean — «житель Мунтении». Так что предок человека с этой фамилией, скорее всего, происходил из Мунтении, исторической области на юге Румынии.

Мунтения занимает пространство между Дунаем на востоке и юге, рекой Олт на западе и Карпатами. По соседству с ней лежат Олтения, Молдова и Трансильвания. Историческая столица этих земель — Тырговиште, а сегодня крупнейший город региона — Бухарест. Само имя области произошло от румынского munte, что значит «гора, горный хребет, цепь гор». Получается, что в названии местности зашифрован её горный характер, и это же значение перешло в прозвище.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная: румынское прозвище Мунтян, попав на русскую почву, обросло типичным для восточнославянских фамилий суффиксом -ов. Так из прозвища получилась фамилия, отвечающая на вопрос «чей ты?» — то есть «сын Мунтяна», «из рода Мунтяна». Подобный путь прошли многие фамилии, образованные от этнонимов и названий местностей: переселенец или его дети получали прозвище по месту выхода, а затем оно закреплялось как фамилия.

Вероятно, основатель рода жил в Румынии, а затем сам или его потомки перебрались на территорию России. Там, в русскоязычной среде, прозвище и получило привычное для нашего уха окончание. Важная деталь: фамилия бытует в форме Мунтянов, а не Мунтян, что указывает на давнюю адаптацию к русской традиции именования.

Стоит упомянуть и возможную путаницу с похожими фамилиями. Встречаются варианты Мунтян и Мунтяну — последний характерен для молдавской традиции, где суффикс -у выполняет ту же роль, что русский -ов. Но форма Мунтянов — уже чисто русское образование, и именно она закрепилась в документах. Если сравнивать с однокоренными фамилиями вроде Волошин (от «волох» — румын) или Сербин, то Мунтянов стоит в том же ряду: прозвище по национальности или месту жительства предка.

Сословной принадлежности первых Мунтяновых мы не знаем — фамилия не даёт подсказок, был ли предок крестьянином, казаком или купцом. Но сам факт, что прозвище сохранилось и превратилось в фамилию, говорит о том, что переселенец сумел закрепиться на новом месте и оставить потомство.