Фамилия Мушкалова — женская форма, а её носительницы чаще всего являются потомками мужчины, которого в документах записали как Мушкалов. Сама фамилия образована по очень продуктивной модели: к основе, в данном случае прозвищу Мушкал, добавили типичный русский суффикс принадлежности -ов. Суффикс указывает на то, что фамилия — «сын Мушкала» или «из рода Мушкаловых». Временной пласт — в основном XVI–XVII века, когда такие фамилии окончательно закрепились в среде служилых людей, крестьян и посадских.

Корень «мушк-» сразу отсылает к двум вероятным источникам. Первый и самый очевидный — диалектное слово «мушка», которое в разных говорах означало не только маленькую муху, но и, например, веснушку, родинку или даже мелкую дробинку. Человек с заметной родинкой на лице или с рябым от оспы лицом легко мог получить прозвище Мушка. Суффикс -ал в прозвище Мушкал — это характерный для южнорусских и украинских говоров усилительный или пренебрежительный элемент: Мушкал буквально «мушка, да ещё и такая заметная, большая». Вторая версия, менее распространённая, связывает основу с тюркским словом «мушк» (мускус) или с именем Мушка — возможным вариантом имени Михаил в некоторых диалектах, но первое объяснение выглядит убедительнее из-за прозрачной внутренней формы.

Если рассматривать географию, то фамилия Мушкалов (и Мушкалова) встречается в центральных областях России, особенно в бывшей Тамбовской, Рязанской и Воронежской губерниях. Именно там диалектное «мушка» в значении «родинка, веснушка» было в ходу. Следовательно, предки современных Мушкаловых — скорее всего, крестьяне или однодворцы, жившие в чернозёмной полосе. Среди них не было ни князей, ни бояр — это фамилия простонародная, но оттого не менее древняя.

Редкость фамилии в том, что она избежала типичного для многих прозвищ упрощения: если бы прозвище было просто Мушка, фамилия звучала бы как Мушкин. Но суффикс -ал сохранил в фамилии оттенок прозвища, которое давали не просто за наличие родинки, а за её размер или броскость. Таким образом, Мушкалова — это фамилия-портрет, за которой стоит живая деталь внешности предка, записанная в документах и дошедшая до нас через триста лет.