Фамилия Мушталиров — редкая и, на первый взгляд, неочевидная по корню. У неё нет распространённой модели на -ов/-ев от крестильного имени или профессии, а значит, в основе почти наверняка лежит прозвище. Ключ к разгадке — вторая часть слова, «талир», которая сразу отсылает к названию денежной единицы: талеру. В русском языке XVIII–XIX веков «талер» (или «ефимок») было ходовым словом, особенно в купеческой среде. Прозвище «Талер» могли дать человеку, имевшему дело с этой монетой: меняле, ростовщику, казначею, либо просто тому, кого в шутку называли «дорогим», «ходким», как монета.

Первая часть «Муш-» усложняет картину. Скорее всего, это не отдельное слово, а искажённое тюркское «муш» (кулак) или «мушта» (горсть). В южных и восточных говорах «мушта» означала и меру сыпучих тел (горсть), и удар кулаком. Тогда «Мушталир» — сложное прозвище, которое можно понять как «горсть талеров»: либо человек, считающий деньги горстями (богатый купец, скряга), либо, напротив, тот, кто получает плату горстью монет (мелкий торговец, подёнщик). Вторая, менее вероятная версия — что «Муш» это сокращение от мусульманского имени Мустафа или Мухаммед, а «Талир» — местное произношение «талер». Тогда прозвище означало бы «Мустафа-талер» — прозвище по характерной черте или роду занятий.

Модель образования — суффикс -ов, который в русских фамилиях означает принадлежность: «сын Мушталира». Обратите внимание на суффикс -иров, а не -еров: это указывает на то, что исходное слово, вероятно, произносилось с твёрдым «р» и ударением на последний слог (Муштали́р). Фамилия могла закрепиться в среде купечества, мещан или однодворцев южных губерний России, где было сильно тюркское влияние и ходили европейские монеты. Географически она встречается спорадически, без явного гнезда, что подтверждает её прозвищное, а не топонимическое происхождение.

Из однокоренных параллелей можно вспомнить фамилию Талиров (от «талер»), а также Муштаков (от «муштак» — кулак). Мушталиров стоит особняком: это гибрид, «склеивший» в себе два разных языковых пласта — тюркский и немецкий (через русское посредство). Точно определить социальный статус первых носителей без архивных данных сложно, но логика подсказывает, что это была среда, связанная с торговлей и денежным обращением, где такие прозвища были естественны.