Фамилия Мустакаев — яркий пример того, как прозвище, данное по внешней черте, закрепилось в родовом имени. В её основе лежит тюркское слово «мустак» или «мустака», которое в разных диалектах означает «усатый», «человек с большими или длинными усами». Усы на Востоке и в южнорусских степях издавна считались знаком мужественности, солидности, а иногда и воинской доблести, поэтому такое прозвище мог получить либо заметный внешне человек, либо тот, кто особенно гордился этой деталью облика.

Образована фамилия по стандартной для русской ономастики модели: к основе на согласный добавили суффикс -ев (фонетический вариант -ов после мягкого или шипящего звука). Получается, что Мустакаев — это буквально «сын Мустакая» или «потомок Усатого». Примечательно, что в самой основе нет русского корня, а фамилия оформлена по русскому патронимическому принципу, что указывает на довольно раннюю и плотную интеграцию носителей прозвища в русскоязычную среду, скорее всего, в среде казачества или служилых татар.

Географически фамилия тяготеет к регионам, где исторически смешивались тюркские и славянские традиции: Поволжье, Приуралье, Северный Кавказ. Встречается она и у татар, и у башкир, и у русских, особенно у потомков оренбургских и уральских казаков. В этом смысле Мустакаев — типичная «пограничная» фамилия, которая звучит по-тюркски, но построена по-славянски.

Менее вероятная, но возможная версия связывает фамилию с личным именем Мустак, которое могло быть вариантом арабского Мустафа («избранный»). Однако в пользу прозвищного происхождения говорит то, что в тюркских языках «мустак» как самостоятельное слово со значением «усатый» встречается чаще, чем имя, и логика прозвища здесь более прямая и наглядная. Если бы фамилия произошла от имени, она, скорее, имела бы форму Мустафин или Мустафьев.

Словообразовательно фамилия проста и прозрачна: суффикс -ев указывает на принадлежность, а корень «мустак» — на отличительный признак. Это одна из тех фамилий, где внешность предка зашифрована прямо и без затей, и спустя столетия мы можем представить себе этого человека — заметного, возможно, степенного или, наоборот, лихого, но точно не потерявшегося в толпе.