Фамилия Мымра — редкий случай, когда прозвище перешло в фамилию практически без изменений, сохранив исходную звуковую форму. В отличие от большинства русских фамилий, образованных суффиксами -ов, -ев или -ин, здесь мы видим чистую основу без патронимического оформления. Такая модель встречается в северных и сибирских говорах, где фамилии на -а нередко фиксировали прозвище человека в именительном падеже: Мымра, Брюзга, Заноза.

Корень «мымр-» в русских диалектах имел несколько значений, но все они сходятся к одному смысловому ядру — нечто угрюмое, медлительное или неопрятное. В словаре Владимира Даля «мымра» — это «нелюдим, домосед, бирюк», а в рязанских и тамбовских говорах так называли ворчливого человека. Есть и более прозаичная версия: в некоторых областях «мымрой» могли назвать неряшливую женщину или неуклюжего мужчину. В любом случае, прозвище давалось по характеру или поведению, а не по профессии или внешности.

Географически фамилия тяготеет к северо-западу России. По данным современных телефонных справочников, наибольшая концентрация носителей — в Архангельской, Вологодской областях и в Карелии. Это косвенно подтверждает версию о северном происхождении: «мымрить» в поморских говорах означало «медлить, копаться», что тоже могло стать основой для прозвища.

Словообразовательный анализ показывает, что фамилия Мымра могла возникнуть и как усеченная форма от более длинных фамилий на -ин, например, от Мымрин или Мымров. В таком случае исходный носитель мог получить прозвище Мымра, а его потомки уже в XIX веке при переписи населения записывались с суффиксом, но в ряде случаев документы фиксировали исходную форму. Подобные колебания встречаются в метрических книгах северных губерний, где одна и та же семья могла писаться то Мымра, то Мымрин.

Известных исторических носителей фамилии не сохранилось, что неудивительно для столь редкого и незнатного рода. В дворянских родословных книгах Мымра не встречается — это однозначно крестьянская или мещанская фамилия, закрепленная за простыми людьми, которых в быту называли по характерной черте. Сегодня фамилия сохраняется в единичных семьях, и её носители, скорее всего, потомки тех самых северных крестьян, чьё прозвище пережило века.