Фамилия Мынкин образовалась от прозвища Мынка, и это почти не вызывает сомнений: суффикс -ин указывает на принадлежность, то есть «сын Мынки» или «человек из рода Мынки». А вот что стояло за самим прозвищем — вопрос, на который есть как минимум две версии, и обе любопытны по-своему.

Первая гипотеза отсылает к костромским говорам, где глагол «мынить» означает «плакать». Если так, то Мынкой могли прозвать человека впечатлительного, эмоционального, склонного к слезам — или же капризного плаксивого ребенка, за которым прозвище закрепилось на всю жизнь. Прозвища такого рода вообще часто давались по заметной черте характера, и плаксивость в этом ряду — не редкость.

Вторая версия уводит в другую сторону — к румынскому слову mîncá, что значит «есть, кушать». В русской транскрипции оно звучит как «мынка». Если принять эту гипотезу, то Мынкой называли человека зажиточного, который мог позволить себе есть вдоволь сытных и вкусных блюд. Такое прозвище звучало бы скорее с уважением или легкой завистью, подчеркивая достаток и хлебосольность.

Какая версия правдоподобнее? Тут важно, что фамилия Мынкин встречается не только в костромских местах, но и, например, в Орловской области. В Книге памяти Орловской области упоминается Иван Дмитриевич Мынкин, родившийся в 1889 году в селе Кирики Новосильского района. Это говорит о том, что фамилия бытовала в разных регионах, и, возможно, в каждом из них прозвище имело свою подоплеку. Слово с костромским диалектным корнем могло «переехать» вместе с носителем, а румынское влияние в южных губерниях тоже не стоит сбрасывать со счетов — географически это ближе.

Как бы то ни было, прозвище Мынка закрепилось за конкретным человеком как наиболее употребительное именование, а потомки его стали Мынкиными. Фамилия эта редкая, и в этом ее особая ценность: за ней стоит не массовая модель, а конкретная история — либо слезливый характер, либо сытый достаток, в зависимости от того, какой версии верить.