Фамилия Набаткина — женская форма фамилии Набаткин, и её происхождение напрямую связано с мужским прозвищем Набаток. В основе лежит слово «набат» — тревожный колокольный звон, сигнал к сбору или оповещению об опасности. Суффикс -к- в основе Набаток указывает на то, что прозвище носило уменьшительно-ласкательный или, скорее, бытовой оттенок: так могли называть не просто «бившего в набат», а человека, который постоянно поднимал шум, суетился или, наоборот, был известен громким голосом. В русских говорах «набатчик» — это и тот, кто бьёт в колокол, и переносно — крикун, паникёр.

Морфологически фамилия образована по типичной восточнославянской модели: прозвище на -ок (Набаток) → фамилия Набаткин (с выпадением гласной, как в «замок — замка»). Суффикс -ин указывает на принадлежность: «сын Набатка». Такая модель была особенно распространена на севере и в центральной России, в среде крестьян и посадских людей, где фамилии окончательно закрепились позже, чем у дворян.

Любопытная деталь: в отличие от более частых фамилий Набатов или Набатчиков, вариант Набаткин встречается реже и имеет более выраженную «прозвищную» природу. Если Набатов мог произойти напрямую от слова «набат» (как прозвище без суффикса), то Набаткин почти наверняка происходит от личного имени-прозвища Набаток, которое в документах XVI–XVII веков фиксировалось как нецерковное имя. Например, в переписных книгах Новгородской земли встречаются крестьяне с таким прозвищем — это подтверждает, что фамилия могла возникнуть в среде сельских жителей, а не только городских ремесленников.

Географически фамилия тяготеет к Поволжью и северо-востоку европейской части России. В современных базах данных наибольшая концентрация носителей фамилии Набаткин (и, соответственно, Набаткина) отмечена в Кировской, Нижегородской областях и в Удмуртии. Это косвенно указывает на возможную связь с местными традициями колокольного звона или с прозвищем, которое закрепилось в конкретной локальной группе.

Таким образом, предки носительницы фамилии Набаткина, скорее всего, были людьми с живым, громким нравом или же имели какое-то отношение к церковному или сторожевому оповещению — но не как профессиональные звонари, а как обладатели меткого уличного прозвища.