Фамилия Нашкина — женская форма фамилии Нашкин, и чтобы понять её происхождение, нужно разобраться с мужским вариантом. Основа здесь — «Нашк-», что сразу отсылает к прозвищу или имени Нашко. В русской ономастике суффикс «-к-» часто указывает на уменьшительную или обиходную форму личного имени. Скорее всего, Нашко — это просторечный вариант крестильного имени Иона (древнееврейское «голубь») или же редкого имени Назар. В некоторых говорах «нашк» могло быть и прозвищем человека, который постоянно употреблял слово «наше» или «наш», — так называли приверженца какой-то общины или сторонника определённой партии в бытовом споре.

Суффикс «-ин» в фамилии Нашкин указывает на принадлежность: «чей?» — Нашкин, то есть сын или потомок Нашки. Такая модель образования (от прозвища или имени на -а/-я) — одна из древнейших в русской фамильной системе, она характерна для северных и центральных регионов России. Фамилия могла закрепиться в среде крестьян и посадских людей, где прозвища были особенно живучи.

Интересно, что фамилия Нашкина встречается нечасто, и это может говорить о её локальном происхождении. По данным переписей, основные очаги — Тверская и Псковская области, а также некоторые районы Сибири, куда переселенцы принесли фамилию в XIX веке. В псковских говорах, кстати, слово «нашка» могло означать «наш человек» или «свой», что делает версию с прозвищем ещё более вероятной.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то Нашкин стоит в одном ряду с Нашковым, Нашиным и Нашевым. Но Нашкин — более архаичная форма, сохранившая исходную уменьшительную основу. В документах XVIII века встречаются записи «Нашка Ионов» или «Нашка Назаров», что подтверждает: имя Нашко действительно бытовало как самостоятельное, а не только как прозвище.

Таким образом, носительница фамилии Нашкина может считать своим предком человека, которого в быту звали Нашкой — либо по имени (от Ионы или Назара), либо по характерной черте (приверженность к «нашему»). Точнее сказать, не заглянув в конкретные метрические книги, невозможно, но обе версии имеют под собой реальную лингвистическую почву.