Фамилия Нежурин напрямую связана с украинским глаголом «журити» — «грустить, горевать, беспокоиться». Если отбросить отрицательную частицу «не», получается прозвище Нежура: так могли назвать человека, который не поддается унынию. Скорее всего, это был веселый, неунывающий человек с легким характером, либо непоседа и балагур, который не давал скучать окружающим.

Но у этой фамилии есть и вторая, более приземленная версия происхождения, о которой редко пишут. В некоторых говорах «нежура» — ироничное прозвище бедняка, чьей единственной пищей был овсяный кисель. Кисель в старину варили жидким и сытным, но однообразным, поэтому «нежурой» могли называть того, кто «не журит» — то есть не ропщет на свою скудную долю, довольствуясь малым. Обе трактовки сходятся в одном: прозвище давало характеристику характеру или образу жизни, а не профессии.

Словообразовательная модель здесь простая и типичная для восточнославянских фамилий. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Нежурин — это «сын Нежуры», «человек из рода Нежуры». Такая модель чаще встречается в украинских и южнорусских землях, где прозвища на -а были распространены. Сама фамилия Нежурин звучит как украинская по происхождению, но прижилась и в русской среде, особенно в тех регионах, где украинское и русское население веками жило бок о бок.

Интересно, что фамилия Нежурин не имеет отношения к словам «нежурный» или «нежурящийся», которые могли бы возникнуть в письменной речи. Это чисто разговорное прозвище, зафиксированное в быту. В дореволюционных метрических книгах встречаются варианты написания — Нежура, Нежурин, Нежуренко, что подтверждает: фамилия формировалась стихийно, от отца к сыну, без единого стандарта.

Среди носителей фамилии нет громких исторических личностей, которые попали бы в энциклопедии, но это не умаляет её ценности. Нежурины — это потомки обычных людей, которые либо умели радоваться жизни вопреки всему, либо смиренно переносили нужду. Обе версии дают портрет человека с устойчивой психикой, не склонного к унынию, — а это качество в крестьянском быту ценилось едва ли не выше богатства.