Фамилия Ноздряков (и её вариант Ноздрякова) — живой след прозвища Ноздряк, которое в старину давали человеку с заметной, бросающейся в глаза внешностью. Основа здесь простая и прозрачная: существительное «ноздри». Но за этой простотой скрывается интересная особенность: прозвища по частям лица на Руси давали не как оскорбление, а как меткую примету, по которой человека легко узнавали в деревне. Ноздряком могли назвать и обладателя широких, крупных ноздрей, и того, кто имел привычку шумно, «в две ноздри» дышать или храпеть во сне. Иногда такое именование закреплялось за человеком настолько прочно, что вытесняло крестильное имя.

Существует и другая, менее очевидная версия, которую приводят исследователи: прозвище Ноздряк могло относиться к «профессиональным» именованиям. Так могли называть гончара — мастера, который работал с глиной и обжигал посуду в печи. В гончарном деле есть особая операция — «ноздрить» глину, то есть прокалывать её, чтобы выпустить воздух и избежать трещин при обжиге. Если предок носителя фамилии занимался таким ремеслом, прозвище Ноздряк быстро становилось его вторым именем, а затем переходило к детям и внукам.

Сама фамилия образована по самой распространённой восточнославянской модели: к прозвищу добавили суффикс -ов, который указывает на принадлежность роду. Ноздряков буквально означает «сын Ноздряка», «из семьи Ноздряка». Такая схема формирования фамилий преобладала в центральных и северных русских землях с XVI–XVII веков, когда за крестьянскими и посадскими семьями начали закрепляться наследственные именования.

Родственные фамилии — Ноздрёв, Ноздрин, Ноздрачёв — встречаются в документах с XVII века, но именно форма Ноздряков встречается реже и потому особенно интересна для генеалога. Она сохранила архаичный суффикс -як, который в прозвищах часто указывал на характерную черту: вспомним Борзяка, Глазака или Усака. Ноздряк — тот, у кого приметные ноздри, — попадает в тот же смысловой ряд.

Стоит оговориться: точное место и время возникновения конкретной ветви Ноздряковых без архивных изысканий назвать нельзя. Прозвище могло возникнуть независимо в разных уездах, и каждая семья шла своим путём. Однако сам тип фамилии — от прозвища по внешней примете через отчество к родовому имени — один из древнейших в русской ономастике. Изучая такие фамилии, мы видим, как личное, почти случайное наблюдение соседей становилось именем целого рода на столетия вперёд.